Александр Андреевич Иванов известен прежде всего как автор картины «Явление Христа народу». Сергей Дягилев писал о нём как о настоящей загадке: с одной стороны, имя Иванова знает едва ли не каждый в России, а с другой, по-настоящему его творчество и личность почти никому не известны.
В 18 лет он представил «Приама, испрашивающего у Ахиллеса тело Гектора» и получил малую золотую медаль. Через два года дипломная работа «Иосиф, толкующий сны заключенным с ним в темнице виночерпию и хлебодару» принесла ему большую золотую медаль и звание художника XIV класса.
В конце 1835 года он закончил «Явление воскресшего Христа Марии Магдалине». Картина имела успех.
Сам художник отнесся к награде сдержанно: «Как жаль, что меня сделали академиком, мое намерение было никогда никакого не иметь чина. Но что делать, отказаться от удостоения — значит обидеть удостоивших». Больше всего его обрадовала прибавка пенсиона — теперь он мог позволить себе огромный холст: 7,5 м в длину и 5,4 м в высоту. Академия замысел не поддержала, но Иванов все равно начал.
Работа над полотном растянулась на двадцать лет. Иванов вел аскетичный образ жизни: вставал в пять утра, работал до полудня, делал двухчасовой перерыв и снова трудился допоздна. Каждое лето он проводил в окрестностях Рима, делая зарисовки.
Василий Жуковский недоумевал: «Куда он пишет такую картину, ее ведь и повесить некуда будет». Здоровье Иванова ухудшалось, периоды болезни могли длиться по несколько месяцев.
В последние годы в Риме Александр Иванов сосредоточился на «Библейских эскизах» — сотнях карандашных и акварельных работ, раскрывающих историю отношений человека и Бога. Он задумал даже особый «храм мудрости», объединяющий библейскую, античную и восточную мифологию. Цикл он завершить не успел, но эти эскизы считаются одной из вершин его творчества.
Современники относились к Иванову неоднозначно. Его нередко именовали «художником одной картины», что наверняка задевало его. За всю жизнь Иванов написал всего 80 работ, тогда как его сокурсник по Академии Карл Брюллов, автор сопоставимого по масштабу «Последнего дня Помпеи», и друг по римской стажировке Орест Кипренский были в разы плодовитее, а нелюбимый Ивановым за «поверхностность» маринист Иван Айвазовский и вовсе оставил наследие из 6000 работ. Дело было не только в количестве, но и в самом отношении к живописи: Иванов был художником-философом, стремившимся вложить в свои картины масштабные философские и религиозные идеи.
Использован материал: https://mail.russkiymir.ru/publications/348016/